Можно заметить относительно занимающего нас вопроса, что в этом отрывке: Святитель Лев различает очень четко Святой Дух как Лицо и Святой Дух как благодать или дар (или действие, или энергию) [94].
Эта благодать, которую Святой Дух сообщает людям, расценивается как принадлежащая общей природе трех Божественных Лиц.
Святитель Лев различает в начале этого текста субстанцию (или сущность) Божества, Которое непознаваемо, неприступно, несообщаемо, и все, что является Его «знаком» и проявлением, соотносится, как он говорит, с Его даром и с Его творением (opus, который можно перевести как действие или деятельность) или также с Его «силой» (virtus), с Его славой, с Его «вечностью», — с тем, что можно еще назвать Его «действиями» (слово, употребленное самим святым Львом) или Его энергиями. В конце текста проводится различие между субстанцией и силой, волей и действиями, которые, как утверждает святитель Лев, являются теми же самыми для трех Божественных Лиц [95]. Утверждение, что «Дух есть Дух Отца и Сына», нимало не означает, как на то претендовали некоторые толкователи, что Отец и Сын являются Причиной Духа или что Дух полагает свое существование от Отца и от Сына. Это выражение четко связано с тем, чем Отец, Сын и Святой Дух обладают совместно, чтобы понять Божественную сущность и ее достояние и энергии, которые ей принадлежат и ее проявляют: святой Лев говорит, что «Дух есть Дух Отца и Сына […] как имеющий жизнь и силу с Одним и с Другим и как превечно существующий, чтобы исходить из того, что есть (ех ео quod est) Отец и Сын».
5) Это выражение «превечно существующий, чтобы исходить из Того, что есть Отец и Сын» не указывает на происхождение Святого Духа, Который бы исходил из общей причины, представленной вместе Отцом и Сыном в качестве ипостасей[96], ни даже из Их общей природы, но утверждает, что Дух превечно обладает той же природой и, следовательно, тем же достоянием, той же силой и той же энергией, что и Отец и Сын, на что контекст данного отрывка указывает многими способами[97].
Будет отмечено, что превечно существовать в исхождении от Того, что есть Отец и Сын, представляется равнозначным тому, чтобы иметь жизнь и власть с Одним и с Другим, то есть обладать теми же Божественными благами, принадлежащими той же общей Божественной природе. Это подтверждается тем уподоблением, которое произошло далее между «превечно существовать» и «всем обладать», причем «всем» означает здесь Божественные «блага», которые здесь представлены как одни и те же у Отца, Сына и Святого Духа.
Святитель Лев заранее опровергает толкование, которое следует из Filioque, уверением Христа: От Моего [от Моих благ. — Прим. автора.] возьмет и возвестит вам (Ин. 16, 14), подчеркивая, что то, что Христос обозначает как Свое, принадлежит в равной мере не только Отцу, но и Святому Духу и относится к благам, укорененным в общей Божественной природе, которые проявляются как энергии или действия и передаются как дары Отца через Сына в Святом Духе. J целом представляется, что святитель Лев, утверждая, что «Дух есть Дух Отца и Сына (Patris Filiique)», поскольку Он «превечно существует из того, что есть Отец и Сын (ex ео quod est Pater Filiusque subsistens)», не превращает Сына в Причину Духа, но усиленно подчеркивает, что Божественная сущность является для трех Божественных Лиц единой и неразличимой и что его триадология также отвечает критериям, установленным преподобным Максимом в его письме.
Святитель Григорий Великий
Последнее замечание Максима Исповедника действительно и для подобных выражений папы святого Григория Великого (почти современника преподобного Максима), например, когда тот утверждает, что Святой Дух есть Дух Одного и Другого (utrorum) [98]. Встречают также у святителя Григория и классические утверждения, что Дух исходит от Отца и берет от Сына (de Patre procedens, et de ео quod est Filii accipiens) [99]. Некоторые утверждения, которые касаются исхождения от Сына, четко поставлены в перспективу икономии. Так, святой Григорий отмечает, что Иисус Христос изливает в сердца своих учеников Святой Дух, Который исходит от Него (qui a se procedit)[100]. Или когда он пишет, что «ниспослание Святого Духа есть процесс, когда Он исходит от Отца и от Сына (missio Spiritus Sancti processio est qua de Patre procedit et Filio)[101]». Равным образом в перспективе икономии следует понимать знаменитое выражение, что «очевидно, что Дух Утешитель исходит всегда от Отца и от Сына (Paraclitus Spiritus a Patre semper procedit et Filio)[102]»: контекст, на самом деле, относится к ниспосланию Святого Духа ученикам после вознесения Христа. Далее в другом месте святитель Григорий указывает, что то, что было ниспослано на апостолов Христом (и что исходит от Отца и от Сына), не есть Дух как Лицо, но как энергия, более точно — как любовь: [Христос] говорит [Своим ученикам]: Ибо если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам (Ин. 16, 7). Это как если бы Он сказал открыто: «Если Я у вас не заберу Мое Тело, Я не покажу вам то, что есть любовь Духа»[103].
Другое утверждение святителя Григория, вспоминаемое часто, есть то, что Дух Святой «per substantiam profertur ex [Christo][104]». Но употребленный здесь глагол proferre означает в своем обычном употреблении: выставлен на обозрение, проявлен или обнаружен. Он не означает, таким образом, что Сын является причиной Духа в Его ипостасном существовании, но означает в перспективе икономии проявление в мире Духа через Сына. В рассматриваемом отрывке святитель Григорий объясняет, что Сын посылает и дает Духа, Которого «по сущности (per substantiam)» Он имеет всегда присутствующим в Себе во всей полноте (в то время как святые получают Его только по благодати и отчасти)[105]. Мы находим здесь выражение, которое мы встречали у других латинских отцов и которое аналогично формуле, использованной святителем Кириллом Александрийским[106]». Как говорит в своем письме препо-. добный Максим, такая формулировка не означает ни того, что Сын является Причиной ипостасного существования Духа, ни того, что Дух как Лицо исходит из субстанции Сына, ни даже того, что Он получает от Сына сущность или Божественную природу, но свидетельствует, что Дух есть Дух Сына в том смысле, который мы уже встречали ранее, и усиленно выражает единство природы Отца, Сына и Святого Духа. Вот что значит «проявлять», исходя из Христа, «per substantiam»: это не ипостась Духа, но Дух как содержащаяся в Нем сумма благ, действий или Божественных энергий, Которые Сын имеет также в Себе, получив их Г от Отца, чтобы явить их и передать людям. Святитель Григорий Великий представляется, таким обI разом, также в ряду тех латинских отцов, которых | имел в виду преподобный Максим в своем письме.
Vl. ИСКЛЮЧЕНИЕ БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА
Православный историк А. Зерникав помещает блажен-. ного Августина в стан врагов латинского догмата Filioque[107]. Действительно, в сочинениях блаж. Августина есть такие места, в которых исхождение Святого Духа от Отца и от Сына утверждается в смысле откровенно икономическом (ниспослание Святого Духа в мир и дар Духа людям). Так, епископ Иппонский пишет: «Святой Дух посылается нам через (Сына) от Отца и от Его собственного Лица. Дух Отца и Сына посылается Ими Двумя (missus ab utroque) [108]». Он утверждает, что, поскольку Он преподан апостолам как дар Бога, Святой Дух должен иметь происхождение от Отца и Сына[109]. Также он отмечает:
«Почему не должны мы верить, что Святой Дух исходит от Сына, коль скоро Он есть Дух Сына? Если Он не исшел из Него после Его воскресения, являясь Его ученикам, Он не мог бы дунуть на них, говоря им: Примите Духа Святого (Ин. 20, 22). Что означает это дуновение, если не то, что Святой Дух исшел от Него?»[110]
Некоторые выражения остаются между тем двусмысленными, касающиеся дарования благодати людям и сообщения этой благодати (главным образом, жизни) от Отца и от Сына Духу:
«Святой Дух не исходит от Отца в Сыне и от Сына, чтобы освятить творение, но Он исходит одновременно от Одного и от Другого (simul de utroque procedit): хотя Отец предоставил Сыну, чтобы Святой Дух исходил от Сына, как Он исходит от Него Самого. Ибо мы не можем утверждать, что Святой Дух не есть жизнь, поскольку Отец есть жизнь и Сын есть жизнь. Но так как Отец обладает жизнью в Себе Самом, Он также предоставил Сыну иметь жизнь в Себе Самом; и так Он дал Сыну то, чтобы жизнь исходила от Него, как она исходит от Самого Отца»[111].
Нo даже когда блаженный Августин рассматривает исхождение Святого Духа в перспективе домостроительной, то есть той, которая касается миссии, он считает,, что это соотносится с превечным исхождением, и рас-, крывает это [112]. Отсюда создается впечатление, которое испытывают при чтении текстов блаженного Августина, касающихся исхождения Святого Духа (текст, цитировавшийся ранее, этому прекрасный пример), что перспективы домостроительные и теологические для него не только неразличимы, но смешаны и совмещены. Может показаться также смешанным, в плане богословском, превечное исхождение Духа от Сына с Его превечным проявлением через Сына. Кажутся часто переI путанными также ипостасные свойства Божественных Лиц с их природными свойствами. Свидетельство хорошо известного утверждения, что Дух представляет ' Собой связь любви между Отцом и Сыном, утверждения, которое могло бы означать (как это будет позже ' у святого Григория Паламы) сообщение Божественной энергии, совершающееся от Отца через Сына, в Духе, у блаженного Августина — несмотря на такое выражение: «а Patre bono et Filio bono effusa bonitas» [113]в применении к Духу и которое может быть истолковано в вышеуказанном смысле, — кажется более говорит об умалении Лица Святого Духа в пользу безличного принципа, раскрывающего общую сущность, как l это удостоверяют термины, используемые епископом Иппонским наиболее часто в контексте описания Святого Духа: «societas dilectionis» [114], «unitas, caritas amborum»[115], «communis caritas Patris et Filii»[116], «societas Patri et Filii»[117].
